Старая добрая Англия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Старая добрая Англия » Общие события » Зелёные холмы сидов. 1.08.1965, поздний вечер, ночь на второе.


Зелёные холмы сидов. 1.08.1965, поздний вечер, ночь на второе.

Сообщений 1 страница 30 из 33

1

Малфой-мэнор. Приём в честь Лугнасада. 1 августа, 1965. ---->

Люциус сделал глубокий вдох, а затем выдох, чтобы после аппарации побыстрее перестали ныть рёбра, и вслед за отцом подошёл к довольно высокому плоскому каменному возвышению у подножья одного из самых больших холмов. Ни разу не скошенная трава, практически по пояс мальчику, цеплялась за мантию, не давала идти. Кроме того, из травы тут же взвились потревоженные комары и впились хоботками в голые ноги Малфоя-младшего. Люц недовольно почесал одну ногу о другую, но Абраксас бросил на сына предупреждающий взгляд.
Не спеша, отец и сын двинулись к прибывшим гостям. Обмениваясь поклонами, взрослые то и дело поглядывали на мальчика. Люциус изо всех сил старался выглядеть непринуждённо и серьёзно одновременно, и искренне думал, что это ему удавалось. Он тоже церемонно наклонял голову и принимал из рук гостей золотистые колосья.
- Добро пожаловать.
- Доброго Лугнасада.
- Благословен будь ваш урожай.
Когда руки мальчика уже с трудом охватывали первый сноп, стало совсем темно. По небу рассыпались звёзды, которые светили как-то особенно ярко в эту ночь, и луна заливала холмы своим прохладным серебристым светом. Когда лунная дорожка упала на каменный алтарь, высветив резную деревянную чашу, Абраксас обернулся к сыну.
- Пора.
Мальчик приблизился к алтарю и с некоторым облегчением осторожно опустил на него охапку пшеничных колосьев. Сердце заколотилось ещё сильнее, и Люциус обвёл взглядом собравшихся, выискивая Эвана. Взгляд натолкнулся на надутую Злюциллу, и мальчик довольно улыбнулся. Сестра отчаянно завидовала.

+2

2

Дом Блэков на Гриммаульд-Плейс, 12, Лондон. --->

Перед тем, как аппарировать на праздник, папа взял Сириуса за руку и строго посмотрел, чтобы тот наконец перестал притоптывать и подпрыгивать. Реги должен был аппарировать с матушкой, чему Сири безмерно радовался, с папой ему было спокойней. Он вложил свою маленькую ручку в его большую и зажмурился, зная о том, что произойдет. Неожиданное движение, ему показалось, что его сдавило, а в животике норовила квакнуть большая лягушенция. И неожиданно все закончилось. Вот он уже оказался в высокой-высокой траве. Сири ничего не видел вокруг, он только держался за руку папы и крутил головой:
-Ты большой! Ты все видишь!
Юный Блек снова начал подпрыгивать, желая рассмотреть что же там, где они появились. Орион серьезно посмотрел на егозу:
-Куда ты дел колосок? Ну-ка, покажи мне. Тебе нужно будет отдать его сыну Малфоев.
Быстро зашарив по карманчикам на его мантии, Сири вытащил колосок и гордо ткнул им в сторону папы:
-Вот он! Вооот.
Орион одернул на сыне одежду, поправил выбившиеся прядки угольно-черных волос за ушки, чтобы они не лезли ребенку в глаза, и подтолкнул вперед:
-Давай, иди первый.
Блек важно насупился и сделал несколько шажков по направлению к высокому светлому мальчику. Он встал перед ним, посмотрел вверх и протянул колосок, боясь что тот уронит остальные ему на голову:
-Доброго Лунгансада.
Сложное слово дало Сири без труда, он даже не заметил, как умудрился вызвать улыбку у отца, где-то рядом маячила мама и Реги. Орион тоже вручил колосок и мягко поправил ребенка, кладя руку ему на задранную вверх голову и заставляя отступить назад.
-Доброго Лугнасада. Он еще плохо выговаривает.
От Сири чуть приоткрыл рот, отлизал губки и тихо-тихо сказал слово еще раз. После чего выдал звонко:
-Я так и сказал, папочка! Луг-на-сад.
И тут же испуганно покосился на именинника, после чего встал за ногой папы, чтобы, если что, быстро спрятаться от падающего на него золотистого снопика.

+1

3

Дом Блэков на Гриммаульд-Плейс, 12, Лондон. ---->

"Ага, Орион с Сириусом уже здесь," - заметила Вальбурга, крепко держа в левой руке теплую ладошку Регулуса. Скоро они присоединятся к ним. Одета она была невычурно, однако не без вкуса. Строгий, темно-синий цвет весьма гармонировал с темными власами. Седые волосы незаметны, коли уметь подойти к прическе под нужным углом. Нет, она еще всем покажет. Она еще вовсе не стара.
- Погляди, Регулус, - наклонилась она к ребенку, при этом притягивая того за руку к себе. - Ты видишь своего брата? Ты видишь, что он делает?
Взглянув на младшего Блэка, женщина с недовольством заметила в полушепоте:
- И вытри нос. Носовой платок я положила тебе в правый кармашек мантии. Ну, пойдем, поприветствуем именинника.

0

4

Отец водрузил на алтарь глубокую чашу с вырезанными по краю рунами. Люциус заглянул в неё и увидел, что она наполовину наполнена водой. Рука дрогнула, и последний колосок упал с камня, спрятался в зарослях травы.
- Леди и джентльмены, мы рады приветствовать вас на празднике Лугнасада,- обратился к гостям Абраксас Малфой, и его голос был слышен далеко в звенящей ночной тиши, потому что все разговоры смолкли, как только он начал говорить. Даже дети перестали шептаться, вытягивая шеи и стараясь рассмотреть начало действа.- Прошлый год был не самым лучшим для многих из нас, но не будем забывать, что магия Лугнасада способна на многое - а сегодня ночью, будем надеяться, особенно многое.
Люциус поймал взгляд отца и погрузил руки в чашу. Вода была холодной, родниковой, наверное, если её сейчас выпить, то заболят зубы.
- Да очистится то, что будет принесено сегодня в жертву,- сказал Абраксас, забирая чашу из-под рук сына, и мальчик протянул вздрагивающие ладони над возложенными на алтарь колосьями и внимательно разглядывая, как вода струится между пальцев, теряясь где-то в жертвенном снопе.

+2

5

И вот, искусно выстроенный вечер подошёл, наконец, к долгожданному моменту. Беседы стихли, и хозяйка дома, являя собой естественный центр всеобщего внимания, обратилась лицом к югу. Торжественная ковровая дорожка, сводящая собою север и юг, кипела яркой киноварью, цветом вызревших поздних яблок, приглашённые расступились по её краям – о, этот естественный танец истинных волшебников, – и уже выстраивался правильный круг, совершенная фигура, полная магических свойств.
Они подошли к ней – муж и сын, золотая корзина, полная солнечных зёрен. Люциус склоняется точно по примеру отца, в эту минуту являя собой изначальный замысел; и точно на предписанном расстоянии – светлые глаза мужа; Абраксас.
- Доброго Лугнасада, супруг мой, первенец мой.
О, как ликовало сердце Миранды при виде ночных холмов Гластонбери! В тёмных небесах драгоценными каменьями горели звёзды, по-августовски низкие, налитые; кажется, их можно собрать прямо рукою, чтобы присовокупить к праздничным дарам; а под ногами – прогретая, тучная земля. Там, на обратной стороне, в прозрачных чертогах наверное идёт пир, и даже её младший братишка, погибший в три годика – его утащил невесть откуда забравшийся в озеро гриндилоу, - пьёт молоко из резной чаши. Матушка Миранды всегда говорила, что в мире ничего нет слаще молока сидских пастбищ.
В минутной тревоге миссис Малфой нашла глазами насупившуюся дочку, величественно огляделась. Извечная любезная улыбка играла на её красиво вылепленных губах; всё было, как должно. Вот Орион с наследником, - кроха Сириус предусмотрительно держится близ отца, не то что их горе в его возрасте; и Вальбурга – всегда безупречная Вальбурга, в серебряном свете луны её фамильный профиль чётче, чем на вырезанном из чёрной бумаги силуэте.

+2

6

После празднично освещённого Малфой-мэнора здесь, в заповедном месте у холмов, оказалось сумрачно и страшновато. Цилла старательно вдыхала уже прохладный воздух, напоённый ароматами разогретого за день разнотравья, чтобы поскорее прошла боль в стиснутой аппарацией грудной клетке.
В долгой траве вовсю стрекотали цикады, перекликались редкие ночные птицы. Цилла живо вспомнила, как отчаянно боялась потеряться в этих чёрных зарослях, когда была маленькой, и на всякий случай подступила поближе к маме. Немного не по себе оказываться в один миг далеко-далеко от своего дома и вообще от какого-либо жилища волшебника. К тому же, один из кузенов Малфой рассказывал ей, что в земле вокруг алтаря полным-полно инфери, и они, в истлевших старинных одеждах, с замшелыми зубами, только и ждут, пока ребёнок отстанет от старших, чтобы накинуться и разорвать в мелкие кусочки. Люцилла до сих пор не была уверена, что это неправда, хотя и не решилась бы повторить это предположение при маме с папой – пожалуй, за такие рассказы о заповедных холмах можно было заработать даже розог.
Но вот из темноты подошли отец с Люцем, и девочке сразу стало спокойнее. Когда рядом папа, никто-никто на них не нападёт, ни инфери, ни – девочка на всякий случай кинула взгляд на луну, хотя луноскоп в гостиной ещё утром ясно показывал «молодой месяц» - ни оборотни. Сунув брату колосок, - сосредоточенный на сложных поклонах Люц, кажется, даже не заметил, как она украдкой показала ему язык, - девочка снова пристроилась за матерью. Нога тотчас угодила в кротовую нору, и Люцилла, чуть не вывихнув лодыжку, только чудом сохранила достойное выражение лица. И как это маме удаётся ходить по этим холмам так, точно под ногами – ровные каменные плиты!

+1

7

Тугие обручи на груди распались, вернулось ощущение родительских ладоней – сегодня во время аппарации они оба держали его за руки, потому что Лео остался дома. Даже в сумраке, по одному наклону маминой головы Эван понял, что мама встревожена, и успокаивающе улыбнулся, уверенный, что и мама поймёт это утешение.
Пользуясь темнотой, мальчик украдкой вылущил из второго, обычного колоска, что дал ему Люц, пару зёрен и сунул в рот. Твёрдая пшеница весело захрустела в зубах; тревожно-радостно пахла летняя ночь, здорово было оказаться в это время далеко-далеко от дома; и, кроме того, скоро зажгут праздничные костры.
Но пока взрослые переговаривались приглушённо, и только поздравления звучали в голос, да звонко разносился голос маленького Сири Блэка. Эван знал – от этого момента зависит благополучие следующего года: сегодня туаты должны принять жертву от их семей, и нельзя оскорбить или оттолкнуть древние силы небрежением или недостатком почтения.
Вслед за мамой и отцом, Эван вручил Люциусу колючий зачарованный колос – теперь это был дар их семьи Тем-Кто-В-Холмах – и так же церемонно наклонил голову, как папа.
- Благословен будь ваш урожай.
И вот, Люциус положил полный сноп на залитый луной алтарь, и Эван даже зажмурился от волнения и радости. «Способна на многое», - беззвучно повторил он за мистером Малфоем и ободряюще улыбнулся Люцу. Тишина действительно сделалась звенящей, замолкли птицы и цикады, смолкло даже пение комаров. Только лунный свет дробился в воде, текущей по рукам Люца. Эвану даже показалось, что там, вместе с водой, на камень посыпались белые и синие искры, и мальчик вытянул шею, чтобы разглядеть получше.

+1

8

Лунный свет залил серебром детские ладони, рассыпался, блеснул на острие жертвенного ножа. Абраксас Малфой привычно сжал запястье сына, чтобы тот не дёрнулся случайно под лезвием атама, и резко опустил нож вниз, рассекая плоть, вырезая на руке сына Дагаз - руну трансформации и процветания.
Как ни ожидал этого Люциус, при виде ножа он побледнел - или то был неверный свет молодого месяца?- и судорожно стиснул зубы. Главное - не дёрнуться перед гостями, не показать, как ему больно и страшно, не опозорить род недостойным поведением.
Но ведь так больно!.. Тяжело дыша, Люциус смотрел, как стремительно наливается кровью разрез, как красные капли собираются в струйки и начинают стекать по запястьям и между пальцев, и дождавшись, когда отец выпустит окровавленную ладонь, прижал её к жертвенным колосьям.
- Да отступят беды, да обратятся они в блага в этом году!- чётко и громко воззвал Абраксас, мельком бросив взгляд на лицо сына. Когда-то для успешности ритуала маги приносили своего первенца в жертву, но те времена, слава Мерлину, давно прошли, и сиды вынуждены были довольствоваться лишь кровью наследника рода. Потому что большего Абраксас Малфой им бы всё равно не предложил.
Он перехватил покрепче вторую руку, на которой кровью расцветала Йер - руна завершения.
- Да будет урожай этого года добрым, да будут дела его благословенны!
Люц почувствовал, что у него слегка закружилась голова, когда он поднял руки к своему горлу, негнущимися пальцами развязал алый шарф, оставляя на шёлке кровавые следы, и подал один конец шарфа отцу. Вместе отец и сын перевили колосья в сноп Лугнасада и вновь уложили его на алтарь.
- Доброго Лугнасада, о Древние Лорды!
Сноп медленно, словно лежал в вязкой трясине, начал погружаться в камень. Абраксас и Люциус не отрывали взгляд от алтара, пока последний колосок не исчез, принятый сегодня ночью туатами.
А затем...

+2

9

Дом Блэков на Гриммаульд-Плейс, 12, Лондон. ---->

Реги нахмурился, разглядывая колосок, точно такой же был в руке у матушки и у отца, и у братика. Ребенок сосредоточенно сдвинул бровки, пытаясь понять зачем все молча стоят с этими веточками. "Может быть это угощение?" Юный Блек решил попробовать эту мысль на зуб и потянул врученный колосок в рот. В ту же секунду он испуганно ойкнул, ощущая как теплая ладонь матери сильно стиснула его руку. Вокруг стало темно-темно, дышать становилось все тяжелее, а внутри все скручивало. Реги попытался закричать и тут его будто выплюнуло куда-то. Рука матушки все еще крепко держала его и Реги, опасно качнувшись на ослабевших ножках, испуганно посмотрел вверх.
Строгий голос женщины заставил губки обиженно задрожать, но жаловаться ребенок не стал, вместо этого отчаянно завертев головой, начал искать платочек.
- Матушка, мне совсем-совсем не видно... - Реги поднялся на цыпочки, отчаянно вытягивая шейку и пытаясь увидеть хоть что-нибудь.
Поэтому, когда перед ним появился появился именинник, Реги смог лишь молча протянуть погрызенный колосок. Все еще пытаясь хоть что-нибудь разглядеть Регулус начал подпрыгивать на месте, кажется отчаянно прыгая на ноге матушки, а может быть это был камешек затерявшийся в траве.

+1

10

Сири был зачарован происходящим. Он в каком-то благоговейном оцепенении следил за тем, как на руках беловолосого мальчика чертят острым до крови. Это даже немножко смутило его, заставило переступить с ноги на ногу и посмотреть на папу. Все как-то важно молчали, поэтому Сири, наследник дома Блеков, спросил тихо-тихо отца:
-Папочка, а ты мне так будешь делать? Я тоже так хочу!
Он хлопал глазенками, представляя, как испугается Реги... И может мама тогда будет меньше строжиться на него. Орион прижал палец ко рту Сириуса, утихомиривая его до тех пор, пока последний из колосков не исчез, принятый духами. Юный Блек нетерпеливо притоптывал, вставая на самые цыпочки, стараясь молчать и вести себя, как мышка. И только когда пальцы отца исчезли, он шумно выдохнул:
-Там их кто-то скушал?
Орион досадливо поморщился:
-Этот ритуал нужен для того, чтобы духи холмов были к нам расположены. Обряд на крови самый надежный способ донести до них уважение магов. Духи приняли дар, который им приподнесли, что есть благостный для всех нас знак. И, Сириус, если ты не будешь следить за собой, то мама опять будет ругаться.
Непонятно было, смущает это самого Ориона или было сказано исключительно из-за ребенка. Но после слов отца, Сири стал важным-важным, он одернул мантию и постарался выглядеть "достойно древнего рода Блеков". Он огляделся, замечая смотрит ли на него кто-нибудь, пока ему не попалась тихая светловолосая девочка, сестренка Люциуса. Сири посмотрел на папу и серьезно произнес:
-Можно мне подойти к ней?
С озадаченной улыбкой, тот разрешил, не переставая наблюдать за тем, как его первенец важно приближается к Люцилле Малфой. Маленький быстро до нее добрался и встал рядом. Казалось, ребенка не волновало то, что объект его внимания практически вдвое его выше. Сири весело улыбался девочке, стараясь ей понравится изо всех сил. Тот же, очарованный светлыми кудрями, и не заметил, что матушка Вальбурга с крошкой Реги оказались в метре за его спиной.

+1

11

- Я надорвусь, если стану тебя поднимать, - строгим тоном возразила Вальбурга. К тому же, Мерлин! - она могла испачкать свой наряд, что поставило бы ее в совсем невыгодное положение перед чистокровными семьями. - Ты хочешь, чтобы твоя мать заболела, Регулус? Погоди, когда мы подойдем к твоему отцу...
Спешно она тянула сына за собою. Ей хотелось, чтобы Регулус прочувствовал весь дух праздника. Такие минуты особенны для всех магов, так считала Вальбурга. Дети усваивают ценности и учатся чтить традиции. А верность обычаям - разве это не есть оплот сохранения чистоты и неоскверненности в мире, уже начинающем задыхаться от тлетворного влияния культуры магглов. Нет, с культурой она, пожалуй, погорячилась. Культура - это высокое, это искусство. То, чего просто не может быть у этих грязных плебеев.
- Побудь со своим братом, - почти шепотом произнесла женщина, подталкивая младшего сына к Сириусу. Ее оценивающий взгляд был направлен в сторону наследника. - Сириус... не простудись. Помни, что я тебе говорила утром.
- Доброго Лугнасада, - чуть склонила голову в приветствии ведьма, когда встретила хозяйку всего праздника - Миранду Малфой. - И, конечно... с таким знаменательным событием, как день рождения сына, дорогая Миранда. Чужие дети так быстро растут. Мне кажется, еще совсем недавно Люциус и Люцилла были едва ли выше моего Регулуса. И вот - теперь Хогвартс?
Женщина хотела сказать еще кое-что, касательно будущего своего старшего сына. Однако, она решила подождать еще немного. Главное - сказать новость обыденным тоном, как само-собой разумеющееся. Это производит фурор.

+1

12

- Да, матушка. - почтительно и тихо отозвался ребенок вглядываясь в темноту.
Сири стоял неподалеку, на несколько шагов впереди. "Там наверно все будет видно." Решил Регулус и, с важным видом стряхнув с мантии травинки, зашагал в сторону брата. Короткая трава залезала под край одежды и щекотала ноги, отчего Реги кряхтел и почесывал ножку о ножку. Шажки его становились все мельче и боязливее, Реги совсем заробел при виде светловолосой девочки и даже обернулся в сторону батюшки.
Орион с улыбкой наблюдал как его сыновья взяли в осаду Люциллу Малфой и тихонько посмеивался над важным видом своих отпрысков. Регулус тяжело вздохнул, так и не дождавшись от отца поддержки, развернулся и сделал последний шаг вперед.
Набравшись смелости, Реги выдвинулся вперед и, высоко задрав голову, взглянул на девочку. В светлых локонах он заметил жука - крупного, с большими дрожащими крыльями.
- Можно? - ладошка потянулась к волосам, прямо туда, где ползал жук.
Украдкой Реги умудрился показать язык Сири, хотя уже совсем и не сердился из-за палочки.

+2

13

С трепетом Рэндом наблюдала, как её сын возлагает жертвенный сноп на алтарь Древних Лордов. Гордость мужеством сына заставила её поднять голову ещё выше: к недостаткам Люциуса никак нельзя отнести слабость или трусость. Мой прекрасный мальчик. Магический круг вокруг жертвенника составляли только драгоценные друзья, родная кровь; и только низкие августовские звёзды свидетельствовали ритуалу. Тишина залила холмы, обострённая, мёртвая тишина священнодействия. Примут ли Лорды человеческие дары, или сноп так и останется лежать на камне? Даруют ли они благополучие в следующем году их родственному кругу, или же ничто не встанет между магами и несчастьями – убийственная драконья оспа поразит семейства, любимое дитя окажется сквибом…

Разрезавшие мёртвую тишину ритуала голоса Блэков потрясли миссис Малфой. Маленькие Блэки разбежались от родителей, разорвав тем самым магический круг, и устремись – о ужас – к их Люцилле. Сын стоял у алтаря, прося Древних Лордов принять дары человеческие, а ритуал был уже нарушен, уже осквернено было священнодействие. Рэндом сковало ужасом, у неё едва хватило выдержки любезно наклонить голову на слова Вальбурги.

Мысленно Миранда отчаянно взмолилась, чтобы туаты просто не внимали бы сегодняшнему обращению. Может быть, тогда их гнев минет семью Малфой и все семьи, собравшиеся сегодня в холмах Гластонбери.

+1

14

Угольно-чёрный в лунной ночи камень медленно и мягко поглотил сноп, и тут же над жертвенником пыхнуло яркое пламя, вознеслось столбом в ночные небеса, расцвели над холмами алые, синие, изумрудные звёзды, чтобы сложиться в невиданные сияющие цветы. По всему ночному полю, по тёмным склонам вспыхнули жаркие костры, и светло как днём стало в холмах Гластонбери. Будто разом отмерло всё кругом: запели цикады, застрекотали ночные птицы, с новой силой заквакали в высокой траве лягушки, а с вершины холма ударила развесёлая джига, так что нестерпимо захотелось хотя бы отбивать ритм ладонями. Вместе с музыкой донёсся юный заливистый смех, радостный и звонкий. Сиды гурьбою спускались по склону – юные, легконогие, пританцовывающие, и в коленях их зелёных одежд путались клочья тумана.

И вот жители холмов приблизились к волшебникам, застывшим в магическом кругу у алтаря, и со смехом смешались с кругом, вовлекая их в свой легконогий хоровод. Один из них - высокий темноволосый - обратился к тому, кто проводил ритуал – к Абраксасу Малфою:

- Добрый Лугнасад сегодня, Абраксас Малфой. Мы благословляем твой род.

Призывная сила развесёлой скрипки в руках у другого стала уже совсем нестерпимой, и сиды повлекли волшебников к кострам, к праздничной пляске вокруг Лугнасадских костров. Одни ухватили за руки сестёр Блэк, другие – старика Селвина, и ноги сами несли в весёлый пляс. У некоторых сидов в распущенных волосах мелькали разноцветные ленты.

Хрупкая, как молоденькая яблонька девушка едва ли выше Люциллы склонилась над маленькими Блэками, взяла их за руки, чтобы отвести к кострам. Золотые волосы рассыпались вниз водопадом, и стало видно, что её волосы сплошь цветут мелкими белоснежными цветами.

+1

15

Как каждый год, Люцилла ужасно гордилась, что лугнасадский ритуал для всех проводит именно её отец, что это её семья оказывает гостеприимство и обращается к Древним Лордам в этот день. Всё-всё внимание было устремлено на папу, все ловили каждое его слово, не дыша, и как же красив был отец в лунном свете, в своей особой мантии, возвышаясь в центре магического круга! И все смотрели только на него!.. Лишь вечное торжество брата омрачало счастье девочки. Как бы она мечтала, чтобы это она, Люцилла, собирала у гостей жертвенный сноп, чтобы это она возлагала дары на алтарь!!.. Счастливица эта Белла Блэк, у которой нет братьев и которая всегда сама помогает своему отцу у жертвенника.

Даже если у Люциллы и было что сказать маленьким Блэкам, она отлично знала две вещи: во-первых, отец шкуру с неё спустит за то, что она подаёт голос когда не полагается, а во-вторых – кара за нарушение ритуала падает в первую очередь на того, кто его проводит, а значит, это на её отца падёт гнев сидов, если они сочтут ритуал осквернённым. Поэтому девочка цепко, но не слишком крепко ухватила малышей за руки – не дай Мерлин, заревут! – и решительно втащила их в круг, притянула поближе к себе, чтобы не дать сдвинуться с места. А пока она возилась с Блэками, что-то случилось с холмами: на лицах заиграли разноцветные огни, и Цилла, задохнувшись от смеси острого страха и не менее острого восторга, запрокинула лицо к ночному небу, где много ярче созвездий горели разноцветные огни. Это плохо или хорошо? – ещё пыталась понять девочка, а тем временем вокруг вспыхнули костры, и Цилла поняла: сиды зажгли костры, сиды выйдут к нам! Она ещё никогда-никогда не видела сидов, и теперь восторг захватил её наравне с ужасом: они ничего не сделают папе?! Они ничего не сделают всем им за нарушение ритуала?!..

Сиды подходили, и если бы не необходимость держать круг, Люцилла уже давно спряталась бы за отца. У девочки стучали зубы, но она глаз не могла оторвать от приближающихся. К её ужасу, Жительница Холмов подошла прямо к ним, склонилась над Блэками – и Люцилла с готовностью подтолкнула их к сидской девушке: я тут не при чём! – а сама, заметив, что круг потихоньку начал распадаться, незаметно попятилась к отцу.

+1

16

Люциус отпрянул от камня в тот же момент, когда его кто-то резко рванул за плечо. Жар пламени пахнул по лицу, не обжигая кожу, и только обернувшись и увидев побелевшие глаза отца, мальчик понял, что в следующий раз не стоит стоять так близко от приносимой жертвы после того, как окропил её собственной кровью. Абраксас перевёл дыхание и выпустил плечо сына. Где-то глубоко, за множеством других, более насущных проблем, шевельнулась мысль о том, что к утру на тонкой детской коже под мантией снова будут темнеть синяки. Люциус уже поднял голову к расцвеченному всеми красками ночному небу, и в глазах мальчика отражались отблески переливающихся разноцветных огней. На детских ладонях густели струйки крови, засыхая коричневыми разводами.
"Сидам понравилось. Они приняли жертву. Все костры пылают."
За спиной внезапно зазвучала задорная музыка, и Люциус растерянно обернулся к холмам. Ноги словно приросли к земле, было невозможно сделать и шага, поэтому мальчик - очень надеясь, что не испуганно!- взглянул на отца, но на лице Абраксаса Малфоя даже удивление не отражалось, и Люц снова перевёл взгляд на приближающихся Жителей Холмов. В ответ на слова сидов отец поклонился, и Малфой-младший старательно повторил поклон - низкий, но без подобострастия. Всё равно он не знал, что ещё делают в таких случаях. Сердце билось часто-часто, как будто ритуал ещё не был завершён.
- Великая честь быть приглашёнными к вашему торжеству, о Древние Лорды,- тем временем отозвался Абраксас, положив руку на плечо сына, и Люциус замер, разглядывая прекрасное лицо короля туатов. Этот Лорд вовсе не казался древним, разве что взгляд тёмных глаз выдавала мудрость, которая приходит с прожитыми - нет, не веками - тысячелетиями.
Кто-то вдруг больно наступил Люцу на ногу, и мальчик обернулся. Конечно, кто ещё это мог быть?! Дёрнуть бы её за волосы да побольнее...
А ещё где-то глубоко упрямо ворочалась обида, что потратив столько времени и сил на организацию празднества, в результате их семья оказалась гостями на собственном празднике. На собственном его, Люциуса, дне рождения!..

+1

17

Эван стиснул зубы, наблюдая, как мистер Малфой занёс атам над Люциусом. Чёрным блеснула кровь в лунном свете, а мистер Малфой всё вырезал и вырезал линии на ладонях сына – Эван знал, каково это, и как это важно, знал тоже. Отец однажды рассказывал ему о древних временах, когда первого сына обязательно отдавали сидам, и тогда благополучие не могло отвернуться от того, кто решился на такую жертву… но мама не позволила рассказывать подробности. Так что Эван целиком ушёл в разворачивающееся перед ними – совсем рядом – действо, сопереживая другу и проникнувшись священным значением происходящего, и понял, что что-то не так, лишь когда отец и мама одновременно сжали его плечи. Он растерянно оглянулся на них, вверх, и увидел, как заледенело лицо матери, как тяжело дышит отец, - и только тогда заметил, что магический круг разорван.

И тут же боковым зрением мальчик увидел вспышку над алтарём, и небо вспыхнуло разноцветными огнями, и Эван понял, что сиды всё равно приняли жертву! и так волшебно стало кругом, показалось, что сам воздух дышит чудесной силой – но родители почему-то не обрадовались. От хватки их пальцев стало больно; оба они напряжённо смотрели туда, откуда уже доносилась музыка. В ярком свете множества вспыхнувших костров Эван смог увидеть, что мама очень испугана.

Но беспокойство из-за страха родителей не устояло перед задорным пением скрипок; от звуков джиги мальчик невольно заулыбался во весь рот. Как и близнецы Малфой, Эван увидел сидов впервые; заворожённо он не мог оторвать глаз от лиц приближавшихся сидов, и так же заворожённо смотрел, как высокий туат поприветствовал мистера Малфоя. Сами сиды благословили Малфоев! Значит, они не гневаются – зря мама с папой так взволнованы…

+1

18

Миранда заметила манёвр дочери и мысленно одобрила поведение девочки. Надо будет позже высказать похвалу Люцилле за возвращение Блэков в магический круг и поскорее залечить ладони Люциусу, порезы глубокие и, в конце концов, незачем ему пятнать кровью праздничную мантию… Эти будничные мысли текли на заднем плане смертельной тревоги, сковавшей Рэндом; и тем не менее, когда на вершине холма показались сами сиды, лицо миссис Малфой отражало лишь ледяное спокойствие.

Они приближались, танцуя и веселясь – беды живущих не затрагивали их сердец. Задорная мелодии, льющаяся перед ними, затронула сжавшееся сердце Рэндом, пробудила воспоминания о беззаботной юности, не омрачённой беспокойством о детях, о временах, когда они с мужем – молодая чета, не торопящаяся обременить себя родительскими узами – наслаждались, задавая тон множеству вечеров, танцевальных ли, музыкальных, охоте или бриджу. И как же странно было ощутить дуновение беззаботных лет сейчас, когда осквернение ритуала тенью легло на будущее её мужа, их семьи и всех приглашённых ими друзей. И сиды, прекрасноликие, неотвратимо приближались, ярко освещённые кострами, и несли судьбу.

О, королева Маб, мысленно взмолилась Миранда, догадываясь, что та, к кому она обращается, может сейчас спускаться к ним, окружённая своей свитой; ты, знающая всё и проницающая любые преграды, смягчи своё сердце, явись благою, не грозною!..

Однако нельзя было рушить круг, нельзя было подойти к мужу, встать рядом, как властно велело всё существо Миранды, нельзя было отослать детей домой. И она бесстрастно наблюдала за приближением сидов, и так же бесстрастно наблюдала, как они заговорили с Абраксасом. И облегчение было подобно искрящейся морской волне, мягко накрывающей с головой и несущей свежесть, соль и счастье. Не гневаются! Древние Лорды не гневаются на них!

Сиды уже начали понемногу вовлекать людей в свой хоровод, и Рэндом отважилась сойти со своего места, приблизиться к Абраксасу, и тут же рядом оказалась дочка. Миранда на всякий случай положила руку на плечо девочки перед тем, как элегантно склониться перед темноволосым.

- Мы благодарны за эту честь, о туаты, - добавила она, зная, что сиды также благоволят обращениям матерей семейств, и боковым зрением с некоторым беспокойством отмечая, как беззастенчиво Люциус разглядывает сида.

+1

19

Юная девочка протянула руку Сири и его братику, стоявшему рядом. Юный Блек посмотрел на незнакомку, он ее никогда-никогда не видел... Она протянула ему тонкую, словно веточка яблони, руку, но мальчик не растерялся. Он крепко вцепился второй рукой в ладошку Злюцилле, она была знакомой хотя бы, он ее на прошлом большом празднике даже за косичку дернул, и храбро напыжился, уточняя обитательнице холмов:
-Она хорошая. Хотя зовут ее почему-то Злюцилла.
Ему было страшно-страшно, но не девочек же бояться, в конце-то концов? Он же храбрый джентельмен. Именно поэтому Сири сказал Злюцилле:
-Не бойся, она тебя не обидит. Ты же со мной.
Мордашка у него была жутко довольная, сразу две такие девчонки! А вот у Люциуса только один мальчик рядом стоял. "Вот бы ему язык показать!"

0

20

Реги испуганно ойкнул, когда белокурая девочка резко потащила его и братика назад. Ему показалось, что на них сердятся, отчего малыш неуверенно оглянулся на родителей, которые стояли неподалеку. В темноте было не разглядеть лиц и Регулус, тяжело вздохнув, отвернулся. Над ними, протягивая ладони, склонилась прекрасная девушка.
Хлопая пушистыми ресницами, Регулус смотрел во все глаза, он даже приоткрыл рот от удивления и восхищения, вглядываясь в прекрасное лицо. "Похоже на цветные пузыри, которые мы пускаем в ванной" С восхищением подумал Реги, разглядывая струящиеся на ветру и похожие на взлетающую морскую пену волосы. "У нее цветы в волосах..."
Малыш еле дышал от нахлынувшего восторга и, наконец, тихо пролепетал, вспоминая, что нужно быть вежливым:
- Я Регулус Блек. - детский голосок звучал раскатисто, младший Блек очень старался говорить как взрослые. - А вы очень красивая...
На этом его познания по части вежливости и приветствий закончились.
И малыш крепко стиснул тонкие алебастровые пальцы, в тоже время неосознанно цепляясь за руку Люциллы. Вдалеке пылали костры и звучала музыка, отчего Регулусу казалось, что он спит и видит самый сказочный сон.

+1

21

Краем глаза Люциус заметил, что Злюцилла не только прилипла к нему собственной персоной, но и зачем-то привела малышей Блэков, которых пыталась увлечь в круг танцующих одна из Жительниц Холмов. Люц плохо помнил себя в детстве, но то, что он не боялся водить хоровод между огней Лугнасада - в этом он был уверен. И даже когда чего-то боялся, Малфой-младший старался этого не показывать.
Он сделал шаг назад и больно наступил сестре на ногу. Чего они ждут? Развесёлая джига горячила кровь, звала к кострам - благословению сидов. Если бы не изучающий взгляд темноволосового короля, в котором искрами сверкнула беззлобная насмешка, мальчик бы давно присоединился к остальным гостям.
Насмешка Люциусу не понравилась.
- Доброго Лугнасада, о Король Древних Лордов!- повторил он за отцом и неожиданно для самого себя добавил.- Поздравляю вас в моим днём рождения.

+1

22

Люцилла кинула испепеляющий взгляд на смоляную макушку Сириуса – как он смел назвать её при туатах дурацкой дразнилкой, которой её с рождения изводил брат!! А если… если они и правда решат, что она плохая, и накажут… лишат магии, или сделают некрасивым лицо?!! Или запомнят это имя, и ей придётся в самом деле стать Злюциллой?!.. Ну погоди, Сириус Блэк…

Зашипев от боли, Люцилла выдернула ножку в нарядной белой туфельке из-под ботинка брата. Руки были заняты мелкими Блэками, да ещё совсем рядом стояла сидская девушка – такая хрупкая для взрослой, но младшая Малфой прекрасно видела, что она взрослая, совсем взрослая, а глаза… глаза её, вровень с глазами Люциллы, притягивали взгляд и тревожили, так что девочка поспешила отвести взгляд и не решилась даже незаметно пнуть Люца сзади, повыше края ботинка. Впрочем, в шёлковых туфельках это как следует и не получилось бы, только пальцы отобьёшь, а уж если заметит кто-то из взрослых… или кто-то из сидов… Священный трепет холодком пробежал по коже, и девочка заново попыталась пихнуть Блэков поближе к Жительнице Холмов.

Занятая бесплодными попыткам, Люцилла чуть не подпрыгнула, услышав слова брата. Стерпеть оказалось совершенно невозможно.

- С моим днём рождения! – возмущённо встряла она прежде, чем успела остановиться. И с новой силой ощутила тяжесть материнской ладони на плече. – Сегодня уже мой день рождения, и… и… и я и мой брат благодарим вас, о, древние Лорды, за то, что вы почтили наш день рождения своим присутствием… и что дали нас нашим родителям, - совсем уж смешавшись, закончила Люцилла и отчаянно покраснела.

+1

23

Девушка с цветущими волосами мелодично рассмеялась – блеснули мелкие жемчужинки зубов, клочья тумана, стелющиеся у её ног, достигли детей, обняв малышей чуть ли не по пояс.
- А как зовут тебя, маленький волшебник? – спросила она у Сириуса.
У костров уже танцевали, легконогие, втянувшие часть гостей в свой хоровод. Джига хмелем вливалась в кровь, и сумрачный воздух, перенасыщенный магией, подрагивал, дробился сверкающей мозаикой. Краем глаза можно было заметить дрожащие, тающие грани красочных кусочков.
- Кровь твоего первенца принесла сегодня ночью благословение твоему роду и друзьям твоего рода, Абраксас Малфой, - произнёс король сидов. - Войди же в круг сидов у долгих костров, раздели радость со своими друзьями. Веселятся холмы сегодня, и ветра сплетают в вышине свои длиннопалые руки, и звёзды смеются, точно дети в золотых люльках.
Король сидов перевёл взгляд на сгрудившихся рядом Малфоев-младших и слегка улыбнулся – чуть насмешливо, но благосклонно.
- Дети, что пришли в мир в эту ночь, мальчик и девочка, - он не спрашивал, он утверждал. – Для вас этой ночью открыты холмы и легка дорога. Там, на вершине, где светит луна.
Над холмом, с которого спустились сиды, и правда поднимался столб серебристого лунного света; а холм казался изогнутой спиной громадного спящего зверя. Поросший кустарником, как кудрявым мехом, он, казалось, готов был заворочаться во сне, сменить очертания, вытянуть когтистую лапу…
- Дорога к удаче и обратно – всего лишь до захода луны.
Девушка, сжимающая ручонки Блэков, склонилась над Регулусом, заглядывая в его глаза.
- Не бойся, дитя, - мягко сказала она.

+1

24

"Лучше бы я принёс его в жертву целиком,"- успел подумать Абраксас, невольно потянувшись к палочке. Только это - в следующее мгновение прекрасная девушка положила свою ручку на его ладонь, ещё испачканную кровью сына, - и все тревоги и страхи отступили, и осталась только джига, кружащая голову сильнее вина, да переливчатый, мелодичный смех гостей этого мира и владетелей Холмов. Малфоя-старший обернулся к жене, чуть сжал тонкие пальцы, увлекая Миранду за собой.
Люциус пытливо взглянул на короля туатов, но Древний Лорд, казалось, не шутил. Мальчик прикинул на глаз расстояние от алтаря до вершины холма, озарённой лунным светом и наклонил голову.
- Благодарю вас, король Древних Лордов,- ответил он гораздо почтительнее.- Я успею.
И чтобы не терять дальше времени, Люц жестом поманил за собой Эвана и бросился к столбу нежного серебристого света. Склон был не слишком крутой, мягкая трава стлалась под ногами, не затрудняя шагов, и если бы не болезненность некоей части тела после забавы с конструктором, Люциус добрался бы до вершины холма гораздо быстрее.
Столб света казался живым. Мальчик подумал, что стоит только протянуть руку - и можно будет ощутить упругость лунного сияния под ладонями. Он оглянулся на сестру, на Эвана, на кружившихся вокруг костров в задорном танце сидов и волшебников - и сделал шаг вперёд.

+1

25

Родители всё также сильно сжимали плечи Эвана, а сам Эван заворожённо разглядывал сидов. Как они шли по дикому лугу – легко-легко, не проваливаясь в норы, не спотыкаясь на кочках! Не танцевали, а взлетали – и танец этот влёк неудержимо. От звуков скрипки его ноги переступали сами собой, так отчаянно хотелось побежать к кострам, влиться в общий круг.
В душистом луговом воздухе отчётливо пахло костром; хоть бы дождь не пошёл, отстранённо подумал Эван. Он ждал, пока король сидов отпустит Люца, и можно будет вместе побежать вниз по склону, откуда доносилось потрескивание ближнего костра, краем глаза замечая, как обе его кузины уже присоединились к танцующим. Одну из них вёл за руку сид с огненно-рыжими волосами, мягкими кольцами спускающимися на изумрудную одежду, и огонь янтарными бликами играл в его волосах. Пальцы родителей внезапно отпустили плечи Эвана, и мальчик удивлённо оглянулся. Отец улыбался маме над его головой, сжимая её руку без перчатки, и Эвана захватила волна нетерпения и счастья. Он обернулся к Люцу – а родители уже спускались рука об руку, спешили вниз от алтаря.
Эван вдруг понял, что у жертвенника становится безлюдно: взрослые спешили к кострам. А он теперь говорит только с Люциусом. С Люцем и его сестрой. Для вас этой ночью открыты холмы…
Ничуть не сомневаясь, что друг позовёт его с собой, Эван шлёпнул комара на локте и деловито последовал за Люцем. Интересно, не побоится ли Люцилла пойти туда?.. Влажная от росы трава иногда скользила под ногой, и Эван оглянулся, чтобы проверить, как справляется со склоном девчонка.
Добравшись до света, Эван взглянул вверх. Луна ещё только начинала своё шествие по небу.
- Времени полно, - довольно заметил он.

+1

26

Люцилла невольно покосилась вверх – «длиннопалые руки ветров» несколько обеспокоили её – однако никаких рук в небесах, конечно, не наблюдалось, только вспыхивали то тут, то там яркие узоры, затмевая звёзды. Король сидов не обратил внимания на её дерзость, и даже отец, кажется, не заметил – осознав это, девочка испытала огромное облегчение. Сиды увлекли их в свою пляску, восхищённо и чуть обеспокоенно поняла она, глядя на родителей. Как красиво…

А король сидов говорил и дальше, и Люцилла испуганно догадалась, что, наверное, он говорит это потому, что они с Люцем заговорили о своём дне рождения. А потом и вовсе перепугалась.

- Какая… какая дорога?! – зашипела Люцилла в спину брата, стараясь, чтобы её не услышали сиды. - Люц! Люц, постой! Какая ещё дорога, ты что! – Люцилла чуть не плакала, пытаясь успеть за ним. Хотя сейчас склон был хорошо виден, всё равно было ужасно страшно отходить от взрослых, а уж при мысли о мире в холмах хотелось со всех ног бежать к маме. Вскоре у девочки закололо в боку, шёлковые туфельки окрасились в цвет луговой зелени, а потом Люцилла и вовсе поскользнулась и прокатилась несколько шагов вниз на боку, раздирая ладонь.

–Люц, подожди! Эван, скажи ему!.. – со слезами крикнула девочка.

Чуть прихрамывая, она наконец догнала брата. Вблизи столб света казался более ярким, дышащим; Цилла вцепилась в рукав мантии Люца, пытаясь удержать его, не дать перешагнуть черту сумрака и яркого жемчужного сияния.

+1

27

Люциус подставил ладони под упругий, дрожащий серебристым переливом крошечных колокольчиков нежный свет, озаряющий вершину холма и засмеялся. По рукам пробежала прохлада, мягко, не навязчиво, как это сделали бы лекарства, приглушила боль в изрезанных ладонях, освежая и придавая бодрости. Люцу захотелось погрузиться в серебристую бодрящую прохладу, он обернулся и протянул руку Эвану.
- Этот свет стоит того, чтобы нырнуть в него с головой,- Он тоже поднял голову к ночному небу, вглядываясь в бледную луну.- Надеюсь, мы успеем толкнуть Беллу Блэк в костёр, когда вернёмся.
Но вместо Эвана в его руку вцепилась сестрица и что-то запричитала. Мальчик поморщился. Эти девчонки никогда не оказываются кстати.
- Если ты так боишься, то иди обратно к маме!- буркнул он сердито, стараясь высвободить руку.- Трусиха несчастная, вот же взялось наказание на мою голову!.. Ты посмотри, какой это необычный свет, как в нём хорошо...
Он ухватил Люциллу за руку, пачкая её кровью, и потянул в лунный столб.
- Нырнём и сразу обратно, Эван. Раз, два, три!
И Люциус прыгнул прямо в поток лунного света, с наслаждением подставляя лицо под серебристые лучи, теперь уже всем телом ощущая бодрость и волнующее предвкушение действия.
- Что я вам говорил!- крикнул он торжествующе.

+1

28

И тут свет зазвучал голосом волынки - ясным, чистым и сильным. Люциус вскрикнул в изумлении, ловя руками переливающиеся лунные серебряные звуки, зовущие с собой. Они лёгким ветерком пробегали по высокой зелёно-серебристой траве, впитывались в вершину холма, и именно сейчас Люц понял, что он тоже, тоже может быть впитанным этой заповедной, зачарованной землёй. Он приподнялся на цыпочки, желая поймать самую чистую, самую волнующую ноту, и она коснулась его ладони ласковым, но властным прикосновением нежной женской руки. И сама женщина, высокая, стройная и гибкая, завораживающе прекрасная, стояла перед ним, сотканная музыкой, и смех её рассыпался лунным серебром, а взгляд лишал дара речи.
- Немногих, лишь избранных, мы принимаем в нашем мире,- сказала королева сидов, держа руку мальчика в своей.- Избраны ли вы для того, чтобы увидеть то, что остаётся незримым для остальных? Осмелитесь ли увидеть?
И Люциус, не оглянувшись на сестру и друга, шагнул вперёд. Избран ли он? Да стоило ли задавать этот вопрос?
- Я пойду с тобой, о, вечно юная королева туатов,- сказал он, не задумавшись ни на секунду.

+1

29

Как только прекрасная девушка с тонкой веточкой-ручкой обратилась к нему, Сириус забыл обо всем. Он только назвал свое имя, настойчиво вдолбленное за долгие годы матушкой:
-Меня зовут Сириус Блек, я наследник древнейшего и благороднейшего дома Блеков...
Он растворился в прекрасно-глубоких глазах незнакомки, забыл про всех-всех-всех. Казалось, они увлекали все дальше. Он двигался вперед, оглушенный веселой ритмичной музыкой, танцующей прелестницей и сиянием лучей, упирающихся в холм, а когда пришел в себя, то оказался перед краем заповедной земли, готовый утонуть в ней. Но было совсем не страшно, а весело и свободно. Будто он читал одну из своих волшебных книжек с живыми картинками и вдруг оказался прямо в ней, готовый присоединиться к таинственным героям.

+1

30

Регулус загляделся на девушку, приоткрыв рот от восхищения, такой красивой казалась она. "Будто сказочная принцесса... А я рыцарь."
- Я не боюсь. Я смелый! - чуть возмущенно ответил Регулус и вздернул нос выше, будто доказывая, что не боится ничего. - Как мой брат.
Туман, подбираясь все выше, окутывал уже по пояс, но Реги старался не думать о подкроватных чудовищах, надеясь, что все они остались дома и не смогут добраться до него.
Будто зачарованный Реги бежал по высокой мягкой траве, чувствуя как травинки щекочут ноги. Все тревоги, страхи и смущение растворились при звуках веселой мелодии струящейся вокруг, наполняя все его маленькое существо желанием попасть в сказку. Родители остались где-то далеко позади, а прямо перед собой он видел тонкий силуэт "принцессы" и снопы света упирающиеся в землю. Реги резко затормозил, пугаясь внезапной тишины, и осторожно протянул ладошку вперед, ловя лунный лучик.
- Сири! - разглядывая собственные пальцы, громко позвал Реги. - Смотри как красиво!

0


Вы здесь » Старая добрая Англия » Общие события » Зелёные холмы сидов. 1.08.1965, поздний вечер, ночь на второе.